Часть 1. Многогранники и Батуми.
Когда я был девятиклассником, иначе говоря, «новичком», на матпрактикуме было выдано малость необычное задание: изготовление многогранников. Не вспомню уже точно, но вроде бы многогранниками озадачили только наш класс.
Была задействована книга М.Веннинджера «Модели многогранников», в которой описывалось 119 различных моделей, начиная с пяти платоновых тел. Лично мне достался номер 28 — третья звёздчатая форма икосаэдра.
Кто-то из моих одноклассников оперативно справился с заданием, кто-то не слишком торопился… Откуда-то взялась легенда о том, что в интернате ещё задолго до нас уже была изготовлена полная коллекция моделей многогранников по (Веннинджеру), но потом, дескать, наименее сознательные личности начали играть этими моделями в футбол, и коллекция на этом закончилась…
Лично я откровенно затянул процесс изготовления. Нет, я взялся, и даже почти сделал. Правда, взял для этого далеко не лучшую бумагу. Мне оставалось аккуратно заклеить последнюю «чашу», состоящую из пяти треугольных деталей (всего таких «чаш» было двенадцать), и потом раскрасить грани. Но этому не суждено было случиться. Однажды, вернувшись из душа, я обнаружил, что мой многогранник уже заклеен. Что за шутки?! При этом чувствовалось, что внутри что-то есть. Я сопоставил это событие с тем, что в душе у меня почему-то вдруг пропали, пардон, мои грязные трусы, и очень нехорошие мысли полезли в голову… Я вскрыл многогранник — да, подозрения подтвердились! Как хорошо, что я только намного позже узнал, чьих рук это дело! Ведь если бы узнал сразу — прибил бы сгоряча этого обормота.
Однако, нет худа без добра. Я пришёл к выводу, что сделать надо более солидно и качественно. Изготовил многогранник из более плотной бумаги, а грани обклеил цветным картоном, получилось не так, чтобы уж идеально, но вполне прилично.
Помню, Боря Шавловский сделал многогранник, весьма отличающийся от веннинджеровского, но модель получилась довольно-таки симпатичной, и задание ему зачли. Более того, тот многогранник был реквизирован в пользу школьного кукольного театра. (Но кукольный театр — это уже совсем другая история.)
В сентябре следующего учебного года что-то такое на меня нашло, и я взялся за другие модели. Наделал в общей сложности 16 штук. Изготавливал из плотной бумаги и раскрашивал гуашью. Даже сдуру попытался переплюнуть Веннинджера — сделать какой-нибудь однородный многогранник, не упоминаемый в книге. И даже сделал, но этот многогранник был справедливо раскритикован учителями. Так что самым крутым (по крайней мере, по названию) у меня был псевдоромбокубооктаэдр — у Веннинджера он упоминается, но в число тех 119 многогранников не входит. Были ещё два курносых куба (каждый из них являлся зеркальным отражением другого) и прочее, прочее, прочее.
Учителя, однако, слегка заинтересовались моей коллекцией, и в результате решено было отправить меня в Батуми на X Всесоюзный праздник юных математиков. Уж не помню, кто первым произнёс это словосочетание: «показательный доклад». Пришлось готовить доклад и репетировать выступление.
Всего для поездки было отобрано десять учеников — так уж получилось, что только юноши, из которых лишь один девятиклассник (Женя Антонов).
Но, помимо научной части, предусматривалась ещё и культурная часть. Например, нужно было подготовить номер для Вечера дружбы. И взяла руководство в свои руки Анастасия Ивановна Строгова, женщина которую я, вероятно, упомяну ещё не один раз. Она на пару с Валерием Фёдоровичем Пахомовым вела алгебру в нашем классе; руководила школьным кукольным театром и, кроме того, была парторгом. Так вот, Анастасия Ивановна организовала сцену как бы из «Тысячи и одной ночи». Был царь Шахрияр (мой одноклассник Витя Курьян), была Шехерезада (мой одноклассник Гена Домников), были три танцовщицы (мой одноклассник Дима Моторов, кто-то ещё и за компанию автор этих строк). Ну, разумеется, сюжет каким-то образом сводился к математике. Шехеразада втолковывала что-то там такое околонаучное Шахрияру… Но само по себе это вряд ли могло вызвать ажиотаж в зале. И сцена была спланирована следующим образом.
Шахрияр сидит перед шахматной доской, решает задачу. Начинает играть музыка, и вплывают три танцовщицы, в шароварах, в паранджах, с голыми животами… Начинается плавный танец в восточном стиле. Проходит какое-то время, и музыка резко меняется. Уже никакого восточного стиля, танцовщицы начинают под эту «модерновую» музыку буквально прыгать и скакать. Далее по сцене проносится: «Шехерезада!»; танцовщицы, кланяясь, убегают, а Шехерезада заходит и начинает грузить царя научными новостями. Ну, и в конце заглядывает одна из танцовщиц и произносит: «Наступило утро, и Шехерезада прекратила дозволенные речи!». Конец.
Кроме того, мы подготовили приветствие для КВНа, и я ещё подготовил парочку простеньких математических фокусов.
И вот уже аэропорт. Самолёт «Ил-18» ждёт нас на лётном поле. Свои многогранники я не собирался сдавать в багаж, взял их с собой в салон. Они были в двух коробках из-под обуви. Дама, проверявшая ручную кладь, заинтересовалась этими коробками: «А что у вас там?» Сопровождавший нас Евгений Борисович Фёдоров шепнул мне: «Скажи, что ботинки!» Но я как-то так не умел врать и ответил прямо: «Многогранники.» Дамочка явно опешила, но потом решила всё-таки выянить, что это за звери такие. Не развязывая коробки, аккуратно заглянула в них и, похоже, удовлетворилась увиденным. По крайней мере, вопросов больше не задавала.
В Батуми оказалось, что мы прилетели немножко раньше, чем следовало. В интернате, куда обычно поселяли участников праздника, ученики ещё не разъехались по домам, так что первую ночь мы провели в гостинице, а далее уже обитали в интернате.
Похоже, главной организаторшей (а, может, и вдохновительницей) этих праздников была Медея Илларионовна Жгентий, учительница одной из батумских школ. Она поселила нас в интернате и время от времени интересовалась нашим бытом.
Основное мероприятие праздника — научная конференция. Хотя праздник формально математический, доклады были и не только по математике. Например, Витя Курьян демонстрировал два маятника, подвешенных к одной горизонтальной нити, и что-то рассказывал про их поведение.
Вообще-то и разброс уровней был весьма заметным. Вот выступил школьник-кавказец на своём, надо полагать, родном языке, а переводчик озвучивал его доклад уже на русском языке. Озвучивалась… какая-то глава из школьного учебника. Что ж, и к такому явлению следовало относиться с пониманием. Но в основном, конечно, уровень докладов был намного более солидным. И ещё более солидным был уровень жюри во главе с академиком Болтянским.
Впрочем, никак не могу похвастаться уровнем сво