Началось это во время сессии, когда было жарко, надобно готовиться к экзаме­нам и всем было лениво шевелиться. По­этому желающие идти в какой-то там по­ход собирались с большим скрипом, а одни раз поход чуть было не отменили за не­хваткой идущих, но все же народ собрался. Это были; Сергеев Сергей Николаевич, руководитель, Леша Хижпяков, Дима Прохоренко, Я (автор сего произведения). Бялькин Руслан и Калачев Сергей. По байдаркам распределились так: я с Лехой, Диман с Серегой и Руся с Сергеем Нико­лаевичем.

Потом были сборы: получение па­латок, байдарок, их осмотр, латание дырок. Попутно производилась закупка продуктов — крайне интересное занятие, т.к. не зна­ли, что дорого, а что дешево.

Наконец, отъезд. Рюкзаки полу­чились неподъемные, поэтому если бы нам не помогли довезти до Ленинградского во­кзала, неизвестно, как бы мы их туда до­тащили.

Ну йот и Питер. На трамвае пере­ехали с Московского на Финляндский во­кзал и устроились с нощами на улице че­рез дорогу от вокзала. Выяснилось, что единственная подходящая электричка будет в семь вечера, а приехали мы к вокзалу чуть позже полудня. Поэтому мы пооче­редно использовали возможность посмот­реть город. Были в Эрмитаже, на колон­наде Исакиевского собора, просто ходили по городу. Выяснилось, что подходящие нам электрички в этот день все отменили, поэтому мы опять ночевали на вокзале. Сначала мы спали на стульях, а часа в два ночи появились уборщицы, начавшие эти счулья с грохотом двигать, и остаток ночи мы провели в соседнем зале на рюкзаках с байдарками.

Часа в четыре мы проснулись, не спеша перетащили вещи к электричке, по­ грузились, ну и поехали. Приозерск… Мы наконец-то увидели эту самую воду, из-за желания поплавать на которой все это и затевалось. Потом на берегу Вуоксы (озера, на которое мы и попали) мы стали собирать байдарки. Это увлекательное за­нятие прерывалось на обед в привокзаль­ной столовой и осмотр местных достопри­мечательностей, коими оказались неизвест­но как уцелевший памятник Ленину и кре­пость Корела. Правда, в тот день она бы­ла закрыта, поэтому я и Леха в нее вошли, так сказать, неофициально, просто открыв закрытые ворота. Крепость эта была по­росшим травой возвышением с нескольки­ми деревянными строениями, на одном из которых была табличка «Музей» и дни ра­боты. Потом опять была сборка байдарок и заклейка одной из них, в которой была совершенно неуловимая дырка.

Но вот настал миг отхода. В этот день мы шли чуть больше часа. Потом разбивали стоянку, а поскольку делали все впервые, делали это немного медленно.

Потом было купание, ужин, песни под гитару, ну и, конечно же, сон…

На следующий день какой-то мест­ный мужик посоветовал нам сходить в Ла­догу. На вопрос «Как туда пройти» он сказал, что неподалеку от нас есть прото­ка, которой нет на карте, хоть эта карта и была куплена за день до отъезда. Там мы встретили людей в двух байдарках, кото­рые, как оказалось, поднимались с Ладоги. Узнав что мы идем без карты, они жутко изумились: «Как! Москвичи!? Без кар­ты!?» и отдали свою, на которой протоки, впрочем, тоже не было. То есть на ней были две речки, но разделенные полоской суши. Правда, на одной из этих речек бы­ли обозначены пороги, но мы их так и не увидели. Через некоторое время нас лихо обогнала байдарка-трешка, а потом мы увидели тех. кто в ней был около моста выжимающих белье. Они нам сказали, что иод мостом можно свободно пройти, прав- да, было непонятно, где они тогда умудри­лись «искупаться». Что самое интересное, так это то, что под мостом мы прошли без особых напрягов, только волной чуть за­хлестнуло.

В общем, прошли мы эту несущест­вующую протоку и вышли в Ладогу. Кра­сота! Но красота, не красота, а ночевать где-то надо, поэтому мы двинулись к ост­ровам, которые виднелись не то чтобы да­леко, но и не близко. Дошли до них мы без проблем, а там мы испытали на себе температуру ладожской воды — туда сту­пишь, так сразу выскочить охота, да и ноги сводит. Байдарки, конечно, мы выта­щили, но больше в эту воду лезть никто не захотел. Место было хорошее, и мы простояли там целый день. Пели песни, просто отдыхали, даже рыбу попытались ловить, но так ничего и не поймали. Как- то к нам забежала собака группы, которая стояла на одном с нами острове. Ей улыб­нулся Димик, после чего она чуть не сшибла меня с ног, улепетывающая восвоя­си.

На следующий день мы поднима­лись в Вуоксу по реке с тем же названием. Чтобы дойти до нее, нам пришлось сде­лать крюк. Мы прошли мимо какой-то во­енной базы, которая па карте почему-то была обозначена сараем. Когда мы вошли в Вуоксу (реку), начался дождь. Вскоре он превратился в ливень, но встать было негде, так что продолжали идти. К тому же еще Серегино весло, хоть и дюрале­вое, а потому не ломается, а гнется, все- таки сломалось, поэтому движение сильно замедлилось. А дождь все шел, и все на­столько промокли, что когда понадобилось протаскивать байдарки под мостом на себе, все влезли в воду не разуваясь, к тому же в воде было теплее. Некоторое время гре­лись под мостом, стоя по колено в воде, а потом перетаскивали байдарки. Местный рыболов, рыбачивший рядом с этим мос­том, объяснил нам, как пройти в Ладогу, при этом используя все возможности «великого и могучего языка». Еще он удивлялся, как мы на этих «тяпляпках» (так он окрестил суда) на воде держимся. Наконец, продравшись через заросли ка- ких-то кустов, мы вышли в Ладогу. Идти куда-то уже не было сил, поэтому мы по­просились переночевать на спасательную станцию. За ночь мы более-менее высохли и могли идти дальше. В этот день нам пришлось пересечь открытое пространство против неслабой волны. Нам с Лехой пришлось стать участниками гонок напере­гонки с катером, и мы от него убежали, а то плавать бы нам в перевернутой байдар­ке посреди Вуоксы. Но как же мы тогда гребли — до сих пор приятно вспомнить. Заночевали на острове Снегирь, ничего общего вроде бы с данной птицей не имеющего. А потом немного поблуждали по шхерному району, ища выход из озера. Когда, наконец, выход был найден, Сергей Николаевич задал вопрос: » Где бы вы без меня были», на что получил вполне резон­ный ответ: «Дома!».

По выходе из озера стояла деревня, где мы купили ведро молока. Рядом с де­ревней проходила дорога, по которой за время нашей остановки проехало три ма­шины, и все иномарки. Потом мы шли по узкому ручью, который в одном месте па­дал небольшим водопаднком. Это место пришлось обносить. После обноса стали искать стоянку. Остановились в более- менее удачном месте, но комаров там была тьма. Ночью был сильный дождь, а утром небо было сильно затянуто, поэтому в этот день мы не делали перехода и, как потом выяснилось, зря. Но зато мы даже набра­ли немного грибов и наловили рыбы.

Кстати, о рыбалке. У нас было че­тыре удочки, на всех одна и та же нажив­ка, одна и та же глубина, все закинуты рядом. На одну постоянно клюет, па дру­гую время от времени, на двух других по­плавок и не шелохнется. Мистика! Но, тем не менее, на уху мы рыбы наловили.

Потом мы выбирались из ручейка в озеро Балахановское. По пути мы прошли по зарослям камыша с узкой протокой. Видно в этих зарослях метров на двадцать, до поворота. В протоке встречались камни с надписями по-фински. Видимо, мы ока­зались па территории, когда-то принадлежавшей Финляндии. Видели и какие-то железные кованые штыри, видимо, когда- то они обозначали границу. В самом Балахановском нам пришлось пересечь еще од­но открытое пространство, но волны там были послабее, чем в первый раз. Затем, поблуждав немного вдоль берегов озера, мы подошли к Тивсрскому волоку. Это такая борозда длиной метров сто, проде­ланная днищами лодок, которые по ней тащили. Мы не стали углублять эту бо­розду и, во избежание порчи байдарок, мы их просто перенесли на руках. Останови­лись мы на мысе недалеко от какого-то военного аэродрома, и над нами время от времени пролетал какой-то самолет. Хо­рошо хоть, что он не летал ночью, а то спать было бы, мягко говоря, неприятно.

Последние два дня мы шли по до­вольно широкой реке с настолько слабым течением, что понять его направление мы смогли только, когда подошли к Лосев­скому порогу — конечной точке нашего маршрута. Вот это действительно зрелище! Пока мы разбирали, мыли и сушили бай­дарки, какие-то ребята на спортивной бай­дарке то спускались, то поднимались по порогу, и за ними было очень интересно наблюдать.

Потом мы ехали в Питер, а оттуда — в Москву. Билеты в поезд нам продали па места, разбросанные по всему вагону, но, поскольку большая часть вагона была пуста, мы собрались вместе. В Москве с Каланчевки мы доехали до Кунцевской, а там дотащили вещи до интерната, [изло­жили их в помещении физпрака и поехали по домам. На следующий день мы приеха­ли в интернат, чтобы окончательно собрать и просушить все вещи, после чего и окон­чился наш поход.

СТЕФАНОВ К. 11Б-96